-- Кортино, -- задумчиво проговорил полисмен, -- а где живет незнакомец?
-- Наверное, в какой-нибудь гостинице. Это не мое дело было спрашивать его о том, где он остановился.
-- Это большое доверие с вашей стороны, мистрис, -- сказал полисмен, бросая испытующий взгляд на Марию Галль, которая уже полностью вошла в свою роль и спокойно выдержала его взгляд.
-- Вы ошибаетесь, -- сказала она, -- джентльмен заплатил почти за три года вперед и сказал, что вряд ли он останется на континенте на долгое время и, наверное, приедет раньше этого срока и заберет мальчика.
-- Ну, а если он забудет про ребенка?
-- Тогда Мария Галль даст мальчику воспитание по своему усмотрению.
-- Вы очень бескорыстны, мистрис. Дай Бог, чтобы все воспитательницы были похожи на вас, -- сказал полисмен, -- но ответьте мне еще на один вопрос, что означают эти кресты в последней графе вашего журнала.
-- Смерть неизвестного ребенка.
-- Однако их очень много. В вашем заведении, мистрис, очень высокая смертность.
-- Разве вы не знаете, что дети больше всего умирают в этом возрасте? Прочитайте статистические сведения, где сообщается, что смертность в особенности распространена у младенцев в таком возрасте. Пансион мой считается лучшим по уходу за детьми, и число просьб о поступлении в него увеличивается с каждым днем. Надеюсь, что этого доказательства вам вполне достаточно, -- сказала с вызовом Мария Галль и отложила журнал. -- Если вам нужно узнать какие-нибудь подробности, можете обратиться к доктору Брауну, куратору моего пансиона. Я очень устала и не могу больше объясняться с вами; скажу лишь без всякого хвастовства, что безукоризненно веду свои дела.