Какую пытку терпела бедная пленница старухи, как мучительно отдавались в ее душе рев бури, шум и плеск моря и вой ветра. Она проводила без сна томительно долгие ночи. Такое состояние природы как-то особенно тяжело отдается в душе человека -- тем тяжелее было выносить его бедной невольнице, одинокой, лишенной всякого утешения.
Темные, холодные ночи были неприятны для городского жителя, но для прибрежного они совершенно невыносимы. Прибрежный житель испытывает мучение вдвойне. Природа летом такая роскошная и величественная: море, дающее щедрую добычу, дороги, удобные и веселые, -- все зимой становится невыносимым. Рыбаки плетут сети, чинят лодки и хижины, а вечером сидят при свете тусклого ночника в своих низких комнатах, служащих иногда кладовыми и курятниками.
Жены и дети рыбаков садятся по вечерам у каминов и у самопрялок; в камине стоят почерневшие от долгого употребления горшки с картофелем; в трубе развешана сушеная рыба -- почти единственная зимняя пища бедняков. Они не имеют никаких сношений за пределами своего селения. Словом, ничто не нарушает спокойствия этой местности. Мертвое молчание и безжизненная пустота царят вокруг, дни тянутся бесконечно долго.
Был вечер. На берегу моря тишина нарушалась однообразным плеском волн; туман застилал дороги и луга; на небе не было ни одной звездочки; серые тучи висели над берегом, предвещая снег. Дверь маленького домика старухи Родлоун отворилась, и из нее высунулась ее голова в белом чепчике; старуха к чему-то прислушивалась, придерживая чепчик своей костлявой рукой.
Казалось, шум моря лишал всякой возможности услышать или увидеть что-нибудь; но старая колдунья привыкла к нему с самого детства; и он абсолютно ей не мешал.
-- Сегодня что-то он долго не едет, -- ворчала она про себя, -- не слыхать и звука кареты! Этот герцог, сын дочери моей сестры, хотел сообщить мне что-то очень важное. Никто и не подозревает, что у меня такое знатное родство! Сара сумела вскружить голову старику! Ловкая была, шельма! Жаль, что она умерла так рано! Чу! Никак я слышу ржание лошади, верно, это едет он. Что он нашел хорошего в этой девке? Она никогда не будет второй Сарой, и он от нее ничего хорошего не дождется. Он думал, что, отняв у нее ребенка, заставит ее отдаться ему; но он ничего с ней не может сделать; кажется, что у нее в голове другой мужчина. Дура она, что отказывает и противится богачу-герцогу!
Старуха больше не прислушивалась; она ясно увидела приближающийся экипаж. Лакей соскочил с козел и отворил дверцы богатой кареты. Из нее вышел человек в длинном плаще и калабрийской шляпе. Оставив на дороге экипаж и лакея, он пошел по тропинке, ведущей к домику. Старуха встретила своего знатного гостя у дверей дома.
-- Добрый вечер, тетка, -- сказал герцог. -- Какой страшный холод! Что делает Долорес?
-- Что ей делать, сын мой, -- приветливо ответила старуха, запирая за гостем дверь, -- она была и будет дурой, какой еще не являлось на белом свете!
-- Я не теряю надежды, что она образумится; в противном случае она насильно будет моей; терпение мое уже истощилось!