Валентино хотел сначала только убедиться, а потом предоставить пути для ее освобождения своему господину, рассуждая очень логично, что его господин в состоянии приложить лучшие средства для освобождения девушки, чем он.
Он был рад туману, который поднимался с моря и мешал различать предметы. Валентино взобрался на дерево, откуда мог ясно видеть весь дом. В слуховом окне не было и следа человеческого присутствия.
Валентино поднял с земли несколько еловых шишек и осторожно стал бросать их мимо окна, надеясь, что если в комнате кто-нибудь есть, то он наверняка должен заметить его проделку.
Действительно, через несколько секунд в окне показался женский облик. Валентино, не слезая с дерева, стал кланяться девушке, но та, как ему показалось, не замечала его пантомимы. Разве что подойти поближе? В нижних окнах, задернутых красными занавесками, ничего не видно.
Наконец Валентино решился слезть с дерева. Девушка заметила в тумане его фигуру и прислонилась к стеклу. Валентино снова поклонился; она открыла окно.
-- Позвольте спросить, -- обратился он тихим голосом, -- не вы ли сеньорита Кортино?
Он говорил по-испански. Это было безопаснее на тот случай, если бы кто-нибудь их мог услышать.
Девушка боялась отвечать. Долорес была очень застенчивой. Она сразу приняла высокого Валентино за Олимпио, иначе кто мог здесь узнать ее имя! Сердце ее наполнилось невообразимой радостью и надеждой. Олимпио пришел освободить ее, спасти ее! Но как ему ответить, ведь старуха может услышать их разговор! Она сделала знак Валентино, чтобы он ее подождал.
Валентино был уверен, что это та сеньорита, которую ищет его господин. Она, казалось, хотела что-то ему передать. Между тем совсем стемнело, и Валентино мог смело подойти к окну и не быть замеченным старухой.
Раздался легкий стук; Долорес давала ему знать, чтобы он был очень внимательным. Перед ним на землю что-то упало. Он нагнулся и поднял толстый, сочный лист алоэ или кактуса, на котором девушка за неимением бумаги написала ответ.