В темноте невозможно было различить слова, нацарапанные на листке иглой. Валентино поклонился по направлению окна и пошел обратно. Он нарочно шел по берегу моря, хотя и была более короткая дорога домой.
Добравшись до городка, он поспешно подошел к фонарю, вынул из кармана лист кактуса и прочел следующее:
"Спаси меня, мой Олимпио! Здесь действительно заключена твоя Долорес!"
Валентино очень обрадовался. Он пожалел только, что у него нет крыльев, чтобы скорее принести своему господину эту радостную весть. Он сел в поезд, чтобы поскорее добраться в Лондон. До сих пор, после долгих напрасных усилий, его поиски шли как нельзя лучше -- но в последнюю минуту слуга дона Олимпио был вынужден отказаться от успехов своих поисков. В следующей главе мы узнаем, как это случилось.
Вернемся же, однако, на некоторое время в тот вечер, когда к старухе Родлоун приехала знатная дама и когда началась интрига герцога Медина.
Первым признаком этой интриги было следующее обстоятельство. Пока Валентино путешествовал из Лондона в Сутенд, его господину пришло письмо. Когда Олимпио вернулся с охоты домой, ему подали душистую, элегантную записку. Он сломал печать. Письмо было написано по-испански красивым, тонким почерком. Вот что было написано в этом письме:
"Мой благородный дон! Одна неравнодушная к вам особа просит вас в будущую субботу в одиннадцать часов вечера прибыть на Цельзийский мост. Она сообщит вам радостную и интересную новость. По приезде туда ступайте прямо к парку Ватерлоо". Эта изящная записка была без подписи.
-- Странно, -- пробормотал Олимпио, рассматривая этот красивый женский почерк.
-- Насколько я знаю, это очень отдаленное, безлюдное место, -- заметил маркиз.
-- Я начинаю догадываться, от кого эта записка; от этой записки сердцу Олимпио угрожает опасность, -- смеясь, пошутил итальянец.