-- Нет, я только заметил монаха, покидавшего замок тайком, между тем как монах не мог и подозревать, что за ним наблюдают. Быстрыми шагами я пошел за ним, но скоро потерял его из виду. Вдруг я увидел на расстоянии тысячи шагов отсюда трех всадников. Думая, что это христиносы, я решительно бросился к ним!
-- Черт возьми! При первом твоем выстреле мы поспешили бы к тебе на помощь.
-- Я бы и сам справился, -- сказал Филиппо, -- с тремя, если бы это были христиносы. Пришпорив своего коня, я помчался по направлению к трем всадникам, которые ехали гуськом, шаг за шагом в узком проходе. Я все еще думал, что это разведчики Конха, так как знал, что они всегда ездят таким образом.
-- Но что с тобой, Филиппо? -- спросили друзья, заметя его крайнее волнение и раздражительность.
-- Ты сердишься. Кто же были эти три человека, к которым ты приблизился? -- спросил Клод де Монтолон.
-- Мгла окружила их, -- продолжал Филиппо, -- и, может быть, придавала незнакомцам еще больше таинственности, я не принадлежу, конечно, к тем боязливым натурам, которые содрогаются, видя нечто необыкновенное, но...
-- Это были, наверное, цыгане, наряженные несколько фантастично, -- спросил с иронией Олимпио Агуадо.
Филиппо отрицательно покачал головой, как-то таинственно улыбаясь.
-- Кто они были, я так и не узнал и не мог даже догадаться, -- продолжал храбрый итальянец после минутного молчания. -- Впереди ехал, по-видимому, пожилой человек, вернее старик, на нем была мантия, подбитая мехом, капюшон наполовину скрывал его лицо, заросшее седой бородой. За ним следовала на тощей лошади женщина, одетая тоже в светлый длинный плащ. Она так низко пригнулась к шее лошади, что казалось, будто она была подавлена каким-то глубоким и тайным горем. Удивительную процессию замыкала молодая девушка, шею и голову которой обвивала испанская шаль, так что в конце концов нельзя было разобрать черты лица этих таинственных путешественников. Они продолжали дальше свой путь, как будто не замечая меня, но я все-таки был от них на небольшом расстоянии. Первую минуту и я подумал, что это цыгане, но потом решительно стал в тупик, так что таинственные путешественники стали мне казаться выходцами с того света, я не знал, что думать и на что решиться.
-- Вы, итальянцы, не можете до сих пор расстаться со своими суевериями, -- проговорил маркиз.