Но Олимпио Агуадо схватил его за руку.
-- Дальше, дальше, -- нетерпеливо сказал Олимпио, полный ожидания, как будто догадывался, что значила эта таинственная процессия.
-- "Кто там?" -- спросил я, рассчитывая разгадать тайну. Никто мне не ответил. "Клянусь всеми святыми, -- закричал я, -- если вы не назовете мне своего имени, то я застрелю вас. Кто вы, куда лежит ваш путь?" "С востока на запад, -- ответил старик. -- Не трогай нас, юноша, моя звезда еще не взошла". Я рванулся вперед. Незнакомец открыл свое лицо, наполовину прикрытое капюшоном, и я увидел на его лбу чернеющее пятно. Мне стало страшно, и я отшатнулся. Обе женщины проехали мимо меня, как будто я не существовал, и ускакали.
-- Нет сомнения, -- вскричал Агуадо, -- ты видел Черную Звезду!
-- Черную Звезду, -- повторили Филиппо и маркиз. -- Что с ним случилось, отчего он получил такое прозвище?
-- Вы это узнаете дорогой в Аранхуэс, -- сказал Олимпио, широкоплечий, нетерпеливый юноша, горевший желанием увенчать предпринятое им с товарищами дело похищением молодой королевы Изабеллы. -- На лошадей! Явление, виденное Филиппо, будет нам способствовать! Черт побери, земля горит у меня под ногами... Ну, господа, чудная будет сегодня ночь! Долорес, помоги мне, я знаю, ты молишься за меня. Бедное сердце.
Последние слова Олимпио сказал тихо, затем послал поклон рукой по направлению к Мадриду и поспешил к лошадям.
-- Ты, Клод, поедешь с правой стороны от меня, -- вскричал он, -- а Филиппо поедет с левой! Пока мы будем совершать наш опасный путь, я вкратце расскажу вам все, что знаю про Черную Звезду. Говорят, что его появление предвещает несчастье королевскому двору -- и этим самым оно, может быть, сослужит нам пользу в похищении молодой королевы.
-- Следовательно, Черная Звезда причисляется к царству духов? -- спросил маркиз, тихо засмеявшись.
Оба товарища ничего не ответили ему на это. Ночная мгла уже сгустилась, когда все трое уселись на коней. Лошадь Олимпио была поразительно хорошо сложена, что и было необходимо при его внушительной фигуре; арабская лошадь Клода де Монтолона обладала такими же мягкими, почти аристократическими движениями, как и ее хозяин; по лошади Филиппо, весело ржавшей, не было видно, что она со своим всадником только что вернулась из разведки.