-- Совершенно верно, -- сказала удивленная Евгения.
-- На Цельзийском мосту?
-- Не помню точно! Я проезжала в экипаже!
-- И вышли из него в Баттерзеаском парке, мадонна?
-- Нет, не останавливаясь ни на минуту, я поехала домой.
-- Это очень нескромный вопрос, мадонна, но вы извините меня, узнав причину моего посещения, -- проговорил маркиз по-испански. -- И вы ни одним словом не обменялись с Олимпио на мосту или в парке?
-- Слова ваши меня в высшей степени удивляют. Я видела дона Олимпио только мельком, ни о каком разговоре не могло быть и речи!
-- Ну, значит, дон Олимпио Агуадо погиб, потому что, приглашенный на свидание запиской, написанной вашей рукой, он до сих пор еще не вернулся!
-- Свидание, записка? -- повторила Евгения, делая шаг назад. -- Тут произошло, господин маркиз, какое-то недоразумение! И дон Олимпио до сих пор не вернулся? Вы меня удивляете и лишаете всякой сообразительности!
Теперь удивиться настала очередь маркиза. "Неужели, -- подумал он, -- она притворяется?" И, поборов себя, снова обратился к ней.