-- Слова ваши меня удивляют и трогают, хотя в настоящее время я не могу дать вам возможности доказать мне их на деле.
-- Будущее докажет это, мадонна! Но прежде всего мне необходимо разыскать Олимпио.
-- Едва ли удастся это вам сегодня вечером! От имени моей матери, графини, приглашаю вас на сегодняшний праздник, -- проговорила Евгения, на которую обещания маркиза произвели очень приятное впечатление; внутренний голос подсказал ей, что, может быть, помощь и дружба этих друзей будут ей впоследствии необходимы. -- Прежде всего, -- продолжала она, -- ловлю вас на слове -- пожертвовать ради меня кровью и имуществом, если я этого потребую! Это очень смелое требование, но обещание еще смелее!
-- Я обещаю вам это, мадонна!
-- И принимаете мое приглашение, господин маркиз?
-- Да, пусть это будет первым доказательством моей преданности. От души сожалею, что Филиппо и Олимпио не могут разделить его со мной.
-- Итак, отправимся в зал! Там уже собрались, вероятно, некоторые из приглашенных гостей, так как этот разговор, для меня чрезвычайно важный, задержал нас довольно долго! Вашу руку, господин маркиз!
Клод де Монтолон тотчас выполнил требование Евгении, которая, проходя мимо зеркала, должна была сознаться, что он очень стройный и красивый кавалер и что они вместе составляют превосходную пару.
Графиня была несколько удивлена, увидев свою дочь, царицу бала, под руку с маркизом, но, благодаря умению маскировать свои чувства, она ничем не показала своего удивления, любезно раскланялась с представленным ей Клодом де Монтолоном и поздравила его с приездом в Англию.
Роскошный зал госпожи Монтихо разделялся на три части: сначала входили в приемную, затем в столовую и, наконец, в гостиную, где стоял роскошный рояль, игрой на котором Евгения изредка забавляла слушателей. Кроме того, в комнате было множество игорных столов, за которыми обычно после ужина восседали мужчины. Была еще одна маленькая, круглая комната, отделенная тяжелой портьерой от столовой и известная под названием "шахматной комнаты". На мягком диване, стоявшем под висевшей на стене роскошной картиной, могли поместиться только двое. Стол с шахматной доской, мраморный камин и два стула -- больше ничего в этой уютной комнате не было; да ничего больше и не нужно было! Ковер, красивая лампа с матовым абажуром, бросавшим таинственный полусвет на окружающие предметы -- все это влекло сюда тех, кто желал отдохнуть от шума и провести несколько часов наедине. Шахматная игра служила только предлогом, чтобы скрывать интимные сцены, разыгрывавшиеся за этой портьерой.