-- Матушка Боб, -- воскликнул он просящим голосом и протянул ей свою маленькую ручку, -- не сердись, что так громко позвонили, это был не я!
-- Как же ты посмел врать, негодный мальчишка! Твои товарищи показали на тебя! -- произнесла старая Боб. -- Это был не ты, кто же тогда?
-- Голод, матушка Боб, -- ответил, улыбаясь и плача, маленький Жуан.
Это был очень миленький мальчуган, с большими, умными темными глазами; цвет лица у него был бледный и даже немного желтоватый; если бы его одеть в красивое платье, как богатых детей, тогда бы красивый мальчик мог понравиться каждому. Но ведь он был бедный сирота, которого несколько лет тому назад принес к Марии Галль неизвестный человек; в свидетельстве он был записан как Жуан Кортино.
-- Это был голод, который так стучался, -- повторил он.
-- Ты еще узнаешь, подожди! Ты еще так мал и юн, что тебя можно будет еще исправить, бесполезный уличный мальчишка. Скоро в Лондоне на тебя каждый человек будет смотреть с отвращением!
-- Ты еще никогда не была так на меня сердита, матушка Боб, -- воскликнул Жуан плаксивым голосом и при этом принялся тереть себе глаза, -- я ведь, право, ничего дурного не сделал.
-- Ты будешь наказан, уличный мальчишка! Мне надоели вечные жалобы на тебя. Ведь это срам: вот и сегодня знатный благородный человек должен был прийти и пожаловаться на тебя! Убирайся на улицу. Тебя ждет наказание.
Жуан, услышав эти слова, вдруг опустил свои руки; он до последней минуты совершенно не замечал доктора Брауна, но, последовав за матушкой Боб, его темные большие глаза увидели благочестивого господина.
-- Так, -- сказал мальчик, -- он уже здесь. Теперь я знаю, почему ты так на меня сердита и зла, матушка Боб; однако не верь ему! Другой раз он не тронет крошку Мили.