Тогда Евгения начала вымаливать настойчивыми просьбами свободу, себе и молодой королеве, сердце ее сильно билось -- она не знала, что значило это ночное похищение, подумала о злобных, кровожадных разбойниках, и ее объял сильный страх, так что девушка вся тряслась и, чувствуя свою беззащитность, горько плакала. Это, казалось, тронуло ее похитителя.
-- Будьте спокойны, прекрасная донна, -- сказал Олимпио, -- вам не будет нанесено никакого оскорбления.
-- Сжальтесь же и освободите королеву и меня, -- умоляла Евгения в то время, как Филиппо со своей прекрасной ношей подошел к лошади и посадил на нее обессилевшую Изабеллу.
-- Это невозможно, графиня Теба, -- тихо возразил Олимпио, узнавший подругу королевы. -- Вы пленница дона Карлоса.
-- О святые, -- рыдала Евгения, -- мы пропали -- нас убьют.
-- От верховой езды в ночное время вы не умрете, прекрасная донна, -- сказал Олимпио, подсадив прелестную девушку через решетку и затем сам ловко перескочив через нее. -- Положитесь на меня без страха, вы непременно почувствуете уважение, которое каждый кавалер должен оказывать такой молодой и такой прекрасной донне.
Евгения поняла, что все попытки освободиться бесполезны, еще раз закричала о помощи и залилась слезами, увидев королеву, лишившуюся чувств в руках Филиппо. Подошел маркиз и уверил, что все попытки освободиться тщетны, и попросил, чтобы дамы доверились своей судьбе.
Олимпио же постоянно должен был следить за прелестной Евгенией, которую он похитил с риском для своей жизни, и он поцеловал ее руку, чтобы показать, какой он преданный кавалер и что просит ее подчиниться обстоятельствам.
Через несколько секунд три всадника, скача со своей добычей, оставили замок Аранхуэс и повернули по направлению к каштановой роще, где они прежде отдыхали. Похищение в эту ночь удалось им.