-- А, ты тоже уже встала, -- сказала старая Энсина, одна из хранительниц королевской серебряной посуды, проходя через большой двор замка молодой девушке, стоявшей у окна, -- подвязываешь свои розы, чтобы украсить оконную решетку? Отец Кортино, наверное, еще спит?
-- Мне не хотелось бы будить его, Энсина, я думаю, что ночью он спал немного! -- проговорила девушка у окна.
-- Пусть спит, он уже стареет, и сон для него имеет важное значение.
-- Что же в замке могло быть ночью? Я совсем не спала, -- заговорила девушка, обвивая прутья зеленым украшением, -- было какое-то смятение, беготня и крики.
-- Я расскажу тебе, хотя это еще тайна, -- шепнула со строгим выражением лица старая хранительница королевского серебра, подойдя к низкому окну и присев, чтобы таким образом спокойно поговорить с дочерью смотрителя замка. -- Разве ты еще ничего не слышала?
-- Боже избавь, милая Энсина, я не хотела ночью беспокоить отца вопросами. Верь мне, он бывает иногда ворчливым, но при этом добрый человек!
Итак, дело было до полуночи -- мы только что убрали серебро, которое принадлежит инфанте и контесе Теба, то есть графине Марии.
-- Совершенно верно, милая Энсина, ведь графиня Евгения с королевой в Аранхуэсе.
Хранительница серебра при этом имени сложила руки и обратила взор к небу.
-- О, она терзает сердце -- эта молодая кровь! Итак, мы только что вычистили серебро и в порядке убрали его на место, как вдруг на большой двор замка прискакал всадник, даже искры высекались из камней, говорю я тебе, Долорес. Я тотчас вниз, ведь постоянно надо знать, что происходит. Могли приехать шайки разбойников, ужасные карлисты, которые не щадят ни женщин, ни детей!