Тогда Людовик Филипп потребовал прежнего министра Моле в Тюильри. Эта борьба была для него неприятной, и он старался прекратить ее каким бы то ни было способом и каких бы это жертв ни стоило. Он распустил министерство Гизо и пообещал народу выбрать новое.
Добродушный король не мог больше ничего сделать. Народ был слишком ожесточен при правлении министерства Гизо. Быстрее молнии разнеслась в народе эта весть, вызывая повсюду радость. С песнями и радостными возгласами проходила толпа людей по улицам; баррикады исчезли; улицы очистились от трупов; кровь с мостовых смыта, и дома освещены. Все на улицах обнимались, радуясь победе.
Но приверженцы темного человека, который был в Лондоне, хорошо знали непостоянство и горячую кровь французов, в особенности парижан.
Когда же вследствие уступчивости короля план принца Наполеона начал разрушаться, то произошел ужасный случай. В десять часов вечера толпа народа с факелами и знаменами, с песнями и шумом проходила по бульвару; она остановилась перед иностранным министерством и потребовала, чтобы осветили здание.
В эту минуту послышался выстрел. Впоследствии рассказывали, что его сделал один из приверженцев темного человека, желая снова раздуть огонь восстания. Если это верно, то мы должны сознаться, что это была ловко придуманная штука, которая действительно имела ужасающие последствия.
Расставленное в здании войско решило, что на него напали, и поэтому вдруг неожиданно раздался залп в толпу, и пятьдесят два человека, пораженные пулями, упали на месте убитыми и ранеными.
Ужасная ярость овладела народом. Положив трупы на носилки, их унесли при свете факелов по улицам столицы. В это время город представлял ужасный вид; везде раздавались крики: "К оружию! Нас хотят убить!" В полночь на колокольне Notre-Dame ударили в колокола, а на следующее утро весь Париж был вновь в баррикадах.
Напрасно пытался несчастный король сделать последний шаг, призвать в министерство людей, имеющих влияние, как, например, Тьера или Барош, теперь было уже поздно! Трон короля оказался обречен на гибель. Ничто больше не могло сдержать сильной ярости народа, он рассвирепел и находился в диком остервенении. Казалось, что победа уже в его руках. Национальная гвардия, под руководством Ламорисьера, отказалась стрелять в людей.
Только тогда увидел Людовик Филипп опасность своего положения. Тогда только понял он свои ошибки, но было уже поздно. Он отказался от престола в пользу своего внука, графа Парижского, назначив регентшею герцогиню Орлеанскую, и в полдень, видя, что это отречение не имело успеха и бунтующая толпа, все больше и больше угрожая, приближалась к Тюильри и Лувру, он бежал через задние ворота Лувра переодетый, со своей инфантой.
Королевская чета поспешно направилась к морю и должна была на протяжении нескольких дней блуждать около берегов, прежде чем безопасно добралась до Англии, куда после всевозможных испытаний прибыли и другие члены королевского дома, обменявшись, таким образом, местом жительства с принцем Наполеоном.