Людовик Наполеон знал, что этой незначительной услугой он привяжет к себе человека, могущего быть ему впоследствии очень полезным. Ему необходимо было добиться всякими средствами, чтобы армия была на его стороне и чтобы в высших чинах военные должности занимались людьми, чем-нибудь ему обязанные. Точно также все места префектуры были переданы личностям, на которых он мог полностью положиться; все это он устраивал так спокойно и тихо, обдуманно и осторожно, что никто не заметил этих искусных приготовлений.
Мокард подал ему письмо для подписи; Наполеон подписал свое имя и предоставил дальнейшие распоряжения секретарю, которому он полностью доверял. Мокард был честнейшим человеком из всех приверженцев принца; этот секретарь служил верой и правдой тому, кто ему хорошо платил; он был в состоянии честно служить до конца своей жизни. Но он все-таки умел пользоваться доверием своего повелителя, из голодающего писаря вскоре сделался человеком, владеющим достаточным состоянием. Но разве можно его за это строго осуждать? Если подумать, что он был постоянным свидетелем щедро раздаваемых подарков, неужели человек забудет когда-нибудь самого себя?
Президент вышел из кабинета, оставив там секретаря, и отправился в приемную, роскошно убранную в стиле рококо. Украшенная золотом, с большими зеркалами в простенках, с роскошными стульями, столами, ярко освещенная золотыми канделябрами, она напоминала собой времена Людовиков XIV и XV.
Кроме Морни, Карлье и Персиньи, здесь было еще несколько близких человек и генералов. При появлении принца все встали, поклонились ему, некоторые пожали ему руку и потом собрались у стола, чтобы пить чай, который подали им на золотом подносе.
Людовик Наполеон болтал с Персиньи, которого он вывел в люди и который мог своими способностями оказать ему большие услуги. Потом он подошел к Морни и вместе с ним удалился в противоположный конец зала к мраморному камину. Он облокотился на камин и завел с братом интимную беседу.
Когда оба сына королевы Гортензии бывали одни, они беседовали по-немецки, обращались друг к другу на ты; в общем же зале они употребляли больше официальное обращение, хотя остальные гости и находились от них далеко и, казалось, были погружены в шумный разговор, но Людовик Наполеон не отступал от этикета.
Герцог Морни оказался теперь в очень стеснительных денежных обстоятельствах, и Наполеон хорошо знал, чем закончится их разговор. Он незаметно посмеивался. Морни был прежде всего человек удовольствий и любил до сумасшествия модные развлечения и в особенности азартные игры. Охота, банкеты и любовницы обходились ему страшно дорого. Все еще помнят, как несколько лет тому назад Людовик Наполеон заплатил не только долги, но даже расходы на великолепные похороны этого бескорыстного человека, как его тогда называли. Этим Морни во многом был похож на своего отца, которого даже считают виновным в рождении Людовика; генерал Флакаут, любовник королевы Гортензии, был в молодости таким же легкомысленным и расточительным человеком и никогда не имел денег. Теперь он был старым генералом у принца-президента -- так играет иногда судьба со своими прежними любимцами.
-- Я вчера провел славный вечер, -- тихо рассказывал Морни, -- лучше этого я бы вам не мог ничего пожелать, монсеньор.
-- Не только славный, но и дорогостоящий вечер, -- смеясь, заметил Наполеон.
-- Разумеется, монсеньор, -- приятная жизнь всегда требует значительных расходов. За всякое удовольствие в жизни, принц, мы должны платить. Маленький принц Камерата, испанец с горячей кровью, представил меня одной даме, при виде которой я узнал, что значит красота.