-- К вашим услугам, господа, -- шепнул член тайной полиции, который через некоторое время будет играть весьма важную роль и имя которого будет хорошо известно в Париже в 1852 году. -- Позвольте прежде всего запереть дверь и зажечь свечи.
-- Вы, кажется, кого-то караулили, -- заметил один из них.
-- Нужно было кое-что подслушать, господин Грицелли, -- засмеялся Пер д'Ор, войдя в заднюю комнату, чтобы посветить поздним посетителям.
-- Никого из посторонних в доме нет? -- спросил второй из посетителей.
-- Никого, кроме нас троих, мой дорогой Монье, -- ответил хозяин.
С Монье хозяин был бесцеремоннее, чем с Грицелли. Оба вошли в освещенную комнату, где их с поклоном встретил Пер д'Ор; он с готовностью поставил стулья к большому длинному столу, стоявшему посреди комнаты, окна которой были плотно завешаны, чтобы со двора нельзя было подсмотреть или подслушать.
Грицелли и Монье были одеты, как молодые богатые люди из лучшего общества. Их одежда и шляпы были безукоризненны, перчатки новые и лучшего качества, тросточки, заключавшие внутри острые кинжалы, были высшего качества.
-- Мы пришли к вам сегодня с вопросом, который вас удивит, -- сказал Монье, пока Грицелли садился, напевая какую-то известную народную песню.
-- Скорее говорите, мой милый Монье, особенно если это что-нибудь хорошее! Я вам тоже приготовил нечто очень интересное, господа!
-- Ну, короче говоря, Пер д'Ор, скажите, как ваше настоящее имя? -- перебил его Монье.