Эти три господина узнали Евгению де Монтихо и принца-президента и увидели оленя, который уже был мертв.
-- Мы обязаны графине за самый лучший трофей этого дня! -- вскричал Луи Наполеон. -- Смелая участница нашей охоты во время борьбы поплатилась конем, которого, впрочем, как я вижу, уже ей возвращают.
Олимпио, сдерживая своего скакуна, бросил невольный взгляд на Евгению и принца, как будто догадываясь, что перед этим произошло между ними. Принц Камерата держал за узду белого, разгоряченного коня. Соскочив со своего коня, он подвел фыркающего Кабалло шедшей ему навстречу графине, между тем как охотники приблизились к мертвому оленю, чтобы отнести его к общим трофеям охоты.
Евгения, опираясь на руку Камерата, вскочила в седло и незаметно наблюдала за принцем Наполеоном, не спускавшим глаз с нее и с услужливого испанца. Это еще больше разжигало сильную ревность в Наполеоне и желание сблизится с восхитительной Евгенией. Охотники между тем взвалили на лошадь жирного оленя и поспешили к назначенному месту.
Когда Евгения села на Кабалло и ласково потрепала его по шее, Наполеон также вскочил на своего белого статного коня, чтобы рядом с графиней и другими охотниками явиться к месту окончания охоты. При его появлении затрубили в рога. Охота удачно завершилась, и царицей ее стала, конечно же, Евгения.
XXIII. ПРИНЦ КАМЕРАТА
Между доном Олимпио и молодым испанским принцем, жившим в Париже, завязалась в скором времени крепкая дружба. Камерата был столь же любезным, как и храбрым, и обладал всеми благородными качествами. Он был богат так же, как Олимпио и маркиз, владения которого в провинции процветали, доставляя ему ежегодно почти до миллиона франков. Принц Камерата тоже мог распоряжаться большими суммами и жил в Париже не столько для развлечений и удовольствий, сколько ради своей пылкой любви к Евгении. Он обожал ее и пожертвовал бы для нее всем, даже жизнью, так как Евгения произвела на него глубокое впечатление, и он лелеял надежду повести ее к алтарю.
Олимпио, подобно маркизу, обладавший проницательностью, убедился еще со времени охоты в Компьене, что графиня Евгения предпочла благородному и доброму Камерата другого влиятельного человека, который в это время стоял на недосягаемой высоте и готовился захватить еще более могущественную власть в свои руки. Он чувствовал, что Евгения жаждет блеска и славы, что ненасытное честолюбие заглушало все движения ее сердца; но он предчувствовал также, что эта непреодолимо развивающаяся в ней страсть готовит графине ужасную гибель.
Принц Камерата не думал об этом, он безумно любил Евгению и был почти постоянно вместе с ней: аккомпанировал ей на мандолине, когда она играла на фортепиано, пел с ней испанские дуэты и причислял себя к числу самых счастливейших людей, если мог, не отрывая глаз, смотреть на ее прекрасное лицо и забываться в этом созерцании.
Графиня, подобно другим дамам, имеющим обожателей, знала, что принц боготворит ее, и это нравилось ей, может быть, потому, что лестно было видеть себя обладательницей такой любви; может быть, также и потому, что она смотрела на это как на средство приобретения новых поклонников. До сих пор она оказывала принцу большую благосклонность и, не давая никакого определенного объяснения, позволяла надеяться на все.