-- Что такое? -- тихо спросил маркиз.
-- Там устраивают эшафот, -- отвечал итальянец, указав на середину плаца.
Это был ужасный факт для переодетых офицеров из войска карлистов. Худая встреча -- Филиппо был прав.
Помощники палача стаскивали с запряженной двумя мулами телеги окровавленные доски. Другие вкопали уже в землю несколько столбов и по наставлению одного весьма высокого, одетого в черное платье мужчины наколачивали на них доски.
Удары молотков жутко отдавались в тишине ночи, и можно было наблюдать, как проходящие мимо с боязливым видом отворачивались от постройки, подымающейся посреди плаца. Филиппо не ошибся! Во мраке только что наступившей ночи устраивали эшафот. Высокий, одетый в черное мужчина с длинной седой бородой, стоявший на страшных подмостках, был Вермудец, мадридский палач, который получил приказание к будущему дню приготовиться к исполнению кровавого приговора.
Старый Вермудец привык к тому, чтобы быть аккуратным, если нужно было служить закону. Он стоял серьезно и важно, руководя работой своих помощников и удостоверяясь в безопасности и крепости эшафота; работа шла без перерыва. Палач стоял у колоды, в середине которой была гладкая прорезь для шеи осужденного, а по бокам находились крепкие ремни, которыми его притягивали.
Старый Вермудец привык к своей кровавой должности. Более тысячи голов отсек он у приговоренных в течение своей долголетней службы, и про него говорили, что он никогда дважды не поднимал своего блестящего топора. На вид палач был почтенным и величественным. Холодное, мертвое спокойствие лежало в чертах его лица, обросшего седой бородой.
Помощники его исполняли свою работу с грубыми шутками. На них были черные брюки и пестрые рубашки с засученными рукавами. На их головах с растрепанными, длинными волосами красовались красные горилласки*. [Свешивающиеся на сторону шапки.] Уже четыре угловых столба и пол эшафота были готовы, и теперь, тщательно сделав тяжелую колоду, подручные палача приступили к широким ступеням, ведущим к последней. Черное сукно, которым обтягивали страшную постройку, было уже приготовлено, и работа быстро шла к завершению.
Не говоря между собой ни слова, Филиппо и Клод, как бы имея один и тот же вопрос, приблизились к старому Вермудецу, который не обращал никакого внимания на проходящих мимо, ибо был занят только эшафотом.
-- Эй, старик, -- обратился к нему маркиз, -- вы палач, как я догадываюсь.