Вермудец взглянул и безмолвно осмотрел с ног до головы закутанных в плащи господ.
-- Да, господин, -- сказал он без всякого изменения в выражении своего, как из камня высеченного, лица.
-- Скажите, старый друг, вы, как я вижу, устраиваете черный трон, -- продолжал Клод де Монтолон. -- Вам работа заказана к утру?
-- К раннему утру! Через несколько часов вы увидите площадь Педро заполненной любопытными. Мадридский народ постоянно стекается на такое зрелище.
-- Per Dio, мы тоже бы рады посмотреть, старик, -- заявил Филиппо. -- Кто же это такой, кого вы на целую голову сделаете короче?
-- Вы, должно быть, издалека пришли сюда, -- сказал Вермудец, рассматривая обоих господ, -- что вы спрашиваете меня об этом! Предводитель карлистов, Олимпио Агуадо, рано утром взойдет на эшафот.
Маркиз должен был собраться с духом, чтобы при этих словах не выдать себя.
-- Олимпио Агуадо. -- повторил Филиппо, побледнев, -- он должен быть казнен!
-- Вы удивляетесь этому, господин? Если бы он был простым солдатом, тогда был бы расстрелян. Но он считается мятежником и к тому же еще он виновен в оскорблении ее величества, поэтому попадает под топор Вермудеца. О, господа, не ужасайтесь так, я уже скольких генералов отправил на тот свет, когда суд произносил приговор. От этой руки пала голова Piero, мой топор казнил генералов Леона и Борзо. Почему же не должен мне повиноваться и предводитель карлистов Олимпио Агуадо!
Клод и Филиппо обменялись многозначительными взглядами.