-- Valga me dios!* [Господь да сохранит меня!] -- произнесла королева, с удивлением осматриваясь вокруг. -- Что бы это могло быть?
Крик повторился с меньшей силой, и молодым дамам стало ясно, что он раздался из соседней комнаты дуэньи, отделенной от будуара лишь портьерой.
В эту минуту портьера быстро распахнулась, и на пороге показалась Долорес, дочь смотрителя замка, бледная от испуга, с выражением страха в блуждающих глазах; она протянула руку и стала приближаться к королеве, боязливо оглядываясь на темную комнату, как будто видела там ужасное привидение.
Евгения раньше всех собралась с духом, и прежде чем Изабелла успела схватить колокольчик, она смело подошла к портьере и распахнула ее. Во мраке соседней комнаты она едва различила фигуру человека.
-- Как! -- воскликнула графиня с притворным удивлением. -- Кто смеет входить в покои ее величества... но что я вижу, в комнате дуэньи генерал Нарваэс!
Испуганная внезапным криком и возгласом Евгении, королева опустила руку, и прекрасное лицо ее приняло выражение страшной злобы: темные ее глаза засверкали, Изабелла была в состоянии передать в руки стражи уважаемого генерала за дерзкое нарушение тишины.
Маркиза была в отчаянии: то, чего она опасалась, действительно сбылось.
-- Как, -- воскликнула Изабелла, -- кто смеет подслушивать нас в наших покоях? Это неслыханная дерзость, но мы постараемся теперь наказать этот поступок таким образом, чтобы ни одному придворному кавалеру не приходила в голову подобная мысль.
Евгения, стоявшая возле рассерженной королевы, с усмешкой с ног до головы рассматривала бледного, немного растерявшегося Нарваэса, между тем как дочь смотрителя замка, невольно выдавшая Нарваэса, стояла в стороне. Крик ужаса вырвался из ее груди, когда она, приближаясь к будуару, увидела в комнате старой Мариты в темноте очертания человеческой фигуры.
-- Выслушайте меня, ваше величество, -- произнес Нарваэс, почтительно поклонившись раздосадованной королеве, -- я не решался отправиться на битву, не выразив вам еще раз своей безмерной преданности!