После этих слов Изабелле негоже было больше сомневаться в их правдивости, она гневно и с удивлением посмотрела на стоявшую перед ней на коленях девушку.
-- Почему же ты это сделала? Что побудило тебя к измене? Я не могу понять! Этим поступком ты подвергла себя и отца немалым испытаниям. Ну, говори же, что именно побудило тебя освободить заключенного?
-- Я люблю его, ваше величество, -- едва слышно прошептала Долорес.
-- И ради любви к нему ты изменила своей королеве и своему отцу, -- проговорила Изабелла, -- в таком случае на тебя одну падает вся вина.
-- Как, -- перебила графиня, -- ради любви ты решилась на такой поступок, безумная?
-- Не называйте меня изменницей, простите меня, -- умоляла Долорес со слезами на глазах, -- я много выстрадала. Олимпио, приговоренный к смерти, давно уже занимал первое место в моем сердце. Наша любовь была чиста! Но тут он вступил в армию дона Карлоса, я долго не видела его, но мы по-прежнему были связаны тесными узами и оставались друг другу верны. И вот я увидела его после долгой разлуки в цепях! О, будьте милосердны -- посудите сами, могла ли я не оказать помощь в освобождении из заточения горячо любимого мною человека.
Евгения насмешливо улыбнулась, и в то время как королева села за письменный стол, чтобы написать несколько слов в защиту Долорес, графиня обратилась к стоявшей на коленях девушке.
-- Безумная, -- сказала она саркастически, -- неужели ты до того свято веришь в преданность этого человека, что решилась обречь на беды себя и своего отца?
-- Да, графиня, я свято верю в него.
-- Так смотри же и кайся в том, что ты сделала. Розу эту мне прислал твой дон Олимпио в ту самую ночь, когда покидал Мадрид, -- продолжала Евгения, вполне довольная своим торжеством, и презрительно кинула розу бедной девушке.