С этими словами Долорес приблизилась к стоявшему и внезапно вскрикнула: -- Император!
-- Не бойтесь, сеньора, -- сказал Людовик Наполеон, протягивая Руку Долорес, чтобы ввести ее в комнату, из которой вышел, -- будьте добры, идите за мной. Я пригласил вас сюда для того, чтобы сообщить вам приятную для вас новость!
-- Какая неожиданность, я и не предчувствовала такого счастья, ваше величество, -- бормотала Долорес.
-- Я виноват перед вами, -- сказал Людовик Наполеон тихим и мягким голосом, вводя дрожащую Долорес в слабо освещенную спальню.
В это время ко дворцу подъехал экипаж с обитыми резиной колесами, так что они не производил никакого стука; он остановился у бокового подъезда дворца. Лейб-егерь открыл дверцу; из экипажа вышли две дамы, закутанные в плащи. Одна из них, одетая в черное, быстро подошла к запертой двери, держа ключ от нее в своей маленькой ручке. Около этой двери не было ни одного слуги; через боковые коридоры можно было пройти отсюда в комнату Oeil de boeuf и к потайной двери в спальню Людовика XIV, который часто прибегал к этому ходу, чтобы незаметно покидать замок.
Отворив дверь, женщина, одетая в черное, пропустила в нее сначала свою спутницу, отличавшуюся высоким ростом и горделивой осанкой, а потом вошла сама.
Егерь остался у подъезда.
-- Не знаю, чем я заслужила эту милость, -- сказала Долорес, входя с императором в обширный покой, наполненный благоуханием.
-- Вы сейчас все узнаете, -- отвечал любезно Людовик Наполеон, подводя Долорес к одному из диванов. -- Садитесь! Я желаю сам передать вам известие, настолько приятное, что вы не раскаетесь в том, что приехали сюда.
-- Я очень смущена, государь, если кто-нибудь придет...