Прошло с четверть часа, как Эндемо и Джон сели в засаду. Вскоре через один из поперечных рвов к ним приблизились три фигуры, шедшие одна за другой. Впереди шел Олимпио, которого легко было узнать по мощному телосложению. За ним следовал маркиз Монтолон, замыкал маленький, только что испеченный лейтенант Хуан Кортино. Он нес потайной фонарь, слабо освещавший три фигуры. Они шли между высокими земляными валами, не произнося ни слова.
-- Проклятие! -- прошептал Эндемо тихо. -- Они взяли с собой третьего!
-- Мы справимся с ним. Надеюсь, что он со своим фонарем проведет их в ад!
В это время Олимпио, обладавший тонким слухом, приблизившись на десять шагов к подземному ходу и различив шепот, остановился.
-- Кажется, я слышу что-то странное, -- сказал он тихо маркизу.
-- Ты говоришь о шелесте? Это ветер колышет листву. Или ты думаешь, это какой-нибудь отважный русский обход проник в подземелье?
-- Нет, нет, это невозможно! Наши форпосты с наступлением ночи продвинулись вперед на сто шагов. Они миновали эту местность, чтобы скрыть от русских этот вход, -- возразил Олимпио. -- Не будем медлить. Хуан, дай фонарь! Ты останься здесь караулить при входе и не оставляй его ни в коем случае. Если услышишь выстрелы в подземелье, то позови окружающие посты.
-- Положитесь на меня. Я взял ружье и пистолет. Извольте фонарь.
-- Прощай, Хуан, -- сказал Олимпио, вступая в проход, между тем как маркиз, следуя за своим приятелем, также прощался с оставшимся и сжимал ему руку.
-- Да поможет вам Пресвятая Дева! До свидания, -- крикнул он им. Слова его глухо раздались в подземном ходе; вслед за тем исчез свет фонаря.