Феликс Орсини, высокий, хорошо сложенный итальянец, подошел к своим соучастникам и расположился с ними рядом. Прежде чем начать разговор, он окинул взглядом всю комнату, как бы желая проникнуть в душу каждого и убедиться, не наблюдают ли за ним; на губах его мелькала счастливая, радостная улыбка; темные глаза его страшно блестели; видно было, что он желает сообщить приятную и нетерпящую отлагательства новость.
-- Давно ожидаемая минута приближается, -- прошептал он.
-- Предчувствия мои сбываются, -- прошептал Пиери.
-- Говори, что случилось? -- спросили Гомес и Рудио.
-- Медлить дальше незачем, такие благоприятные обстоятельства выдаются редко! Сегодня около десяти часов вечера Людовик Наполеон отправится в театр, находящийся на улице Лепельтье, -- тихо и торжественно сообщил Орсини.
-- На улице Лепельтье? -- перебил его Рудио. -- Но подумал ли ты о последствиях и громадном стечении народа?
-- Для достижения великой цели, не останавливаться же перед двумя или тремя лишними жертвами, -- пылко произнес Орсини. -- Мы служим интересам горячо любимой нами родины.
-- Произойдет настоящая бойня, -- прошептал Пиери. -- Но ты прав, медлить и откладывать незачем. Знаешь ли, что я думаю, Феликс?
-- Говори, брат Пиери.
-- Сегодня погибнем мы все!