-- И ты боишься этого?
-- Меня ли спрашивать об этом, Феликс!
Наступило минутное молчание, все невольно содрогнулись, как это всегда бывает при мысли о верной, неизбежной гибели.
-- Я знаю и люблю тебя, Пиери, -- сказал Орсини, -- я всегда относился к тебе с полным и глубоким уважением. Что может быть, друзья мои, лучше и честнее, чем умереть за родину?
-- Мечтать о спасении глупо, -- проговорил Гомес, -- всех нас ждет неминуемая гибель. Не взорвут нас бомбы, так во всяком случае мы попадемся в руки ожесточенной толпы, а там ожидает нас один конец: мы все сделаемся вдруг на целую голову ниже!
Рудио молчал.
-- Когда изменник будет наказан, я смело и отважно посмотрю в глаза смерти, -- с одушевлением произнес Орсини.
-- Уже шестой час, -- прошептал Пиетри.
-- Остается четыре часа, чтобы сходить на улицу Леони за машинами и занять удобные места перед театром. Выслушайте мой план: Гомес остается на Итальянском бульваре и известит нас о приближении экипажа Людовика Наполеона; Пиери, Рудио и я, каждый возьмет по бомбе и расположится на близком расстоянии друг от друга. Лишь только Гомес подаст знак, мы составим цепь и тогда...
-- Тогда наступит царство смерти, -- докончил Пиери глухим голосом.