На ступенях у алтаря стояли люди. Можно было разглядеть высокие, стройные фигуры в блестящих мундирах.
Евгения направилась к боковому алтарю: императрица трепетала всем телом, ее волновала жажда мести, но она не в силах была удовлетворить ее, нарушить совершавшуюся в эту минуту службу. Олимпио принадлежал к посольству, был неприкосновенен, теперь же его охраняла еще и церковь, но он должен был погибнуть во что бы то ни стало. Евгения ломала голову, придумывая, как воспрепятствовать свадьбе, -- еще несколько минут и будет поздно.
Бачиоки подошел к императрице, получив сведения от стоявших в глубине церкви людей.
-- В доме на Вандомской площади нашли доказательства того, что владелец его замешан в процессе адской машины, -- прошептал государственный казначей.
Евгения вздрогнула, -- это обстоятельство передавало ненавистных ей лиц в руки Бачиоки и его приближенных.
-- Исполните свою обязанность, граф, -- приказала побледневшая т императрица, между тем как Инесса оцепенела, предвидя новую низость.
Потом императрица направилась к боковому алтарю; Инесса должна была следовать за ней.
Какую страшную злобу и ненависть чувствовала императрица и какие нестерпимые муки наполнили сердце Инессы, когда обе они опустились перед алтарем на колени.
Настала минута лихорадочного ожидания. Олимпио стоял рядом с Долорес на ступенях главного алтаря; он был бледен и хранил отпечаток недавно перенесенной тяжкой болезни; взгляд его был рассеян; бриллиантовый крест ярко блестел на его груди.
Долорес, под чудным могущественным влиянием давно ожидаемой минуты, была хотя и бледна, но прелестна, как только что распустившаяся роза.