Вокруг стояли Олоцага, маркиз де Монтолон, генерал Прим и тот молодой красивый attache, которого государственный казначей назвал графом Рамиро Теба.
Орган замолк, к ярко освещенному алтарю приблизился священник. В ту же минуту Бачиоки вошел в кружок одетых в блестящие мундиры испанцев.
-- Я вынужден, -- проговорил он, между тем как позади него показались личности, присутствием своим придававшие вес его словам, -- я вынужден по высочайшему повелению нарушить предстоящую церковную службу!
Священник, Олимпио и присутствовавшие с удивлением взглянули на внезапно появившегося Бачиоки.
В первую минуту Долорес не поняла причины всеобщего смятения; но при взгляде на графа по телу ее пробежала дрожь, и она невольно схватила руку своего возлюбленного.
-- Кто вы и что вам угодно? -- спросил Олимпио, гордо выпрямившись и сильно побледнев.
Бачиоки подошел к священнику, сказал ему несколько слов на ухо, тот удалился; затем обратился к присутствующим.
-- Хотя неприятно нарушать этот обряд, -- проговорил он, -- но обязанность моя требует того.
-- Государственный казначей, граф Бачиоки? -- прервал его вопросом Олоцага.
-- В доме дона Агуадо на Вандомской площади найдены орудия, вследствие которых люди, живущие в этом доме, привлекаются к процессу об адской машине.