Камерата дрожал от бешенства, он хотел ударом кулака наказать мерзкого мошенника за его злость, но удержался.
Джон повел принца в карцер. В продолжение нескольких лет никто не входил в него, потому что Малье, хотя и был строг, однако никогда не наказывал за опоздание.
Принц подумал, что если он теперь откажется повиноваться, то его ждет худшая участь.
Джон отпер низкую, но крепкую дверь карцера.
-- Входите, -- крикнул он грубо, -- здесь вы не будете наблюдать за морем!
Камерата вошел в решетчатую комнату, имевшую в квадрате не более шести футов; его не так мучило наказание, как угроза Джона, который, заперев дверь, отправился к скале.
На улице раздался смех Джона.
-- Теперь сидите в яме, пока ваше тело не покроется болячками; это усмиряет, -- сказал он, удаляясь по направлению к скале, откуда можно было обозреть море на далекое пространство.
Месяц еще светил на небе. Проходя мимо, Джон заглядывал в оконные отверстия хижин, желая убедиться, спят ли их обитатели. Комендант не мог найти лучшего сторожа. Джон предчувствовал, что своим изгнанием ой был обязан мнимому герцогу, а потому с большим наслаждением мечтал о дне мщения. Он был уверен, что рано или поздно ему удастся, каким бы то ни было образом, возвратиться во Францию, и тогда первым его долгом будет жестоко наказать Эндемо.
Черная точка, , которую Камерата заметил на море, оказалась челноком, маленькой рыбачьей лодкой, вышедшей после обеда из ближайшей к Кайене бухты.