-- Не приезжал ли в замок Мальмезон всадник? -- спросила она кастеляна, поднимаясь по лестнице.
-- Нет, -- отвечал старик.
-- Значит, приедет! Проводите его тогда в молельню!
-- Прикажет ли государыня зажечь люстру и канделябры?
-- Нет, осветите только подъезд и лестницы, -- но что это такое?
-- Топот лошади; вероятно, приехал всадник, ожидаемый вашим величеством..
-- Ступайте! Отворите двери молельни и первого зала, а потом проводите ко мне всадника!
Старик повиновался; высокие двери отворились; Евгения вступила в зал, а затем в прилегающую к нему комнату. Это была молельня императрицы Жозефины, ее сохранили в том виде, в каком она была полвека назад. Сквозь стрельчатые окна золотые лучи солнца освещали мрачную комнату. Здесь не было блеска и роскоши; всюду, куда падал взгляд, были простота и безыскусственность.
Возле одной стены стоял большой резной аналой с простым распятием; в подсвечниках оставались полусгоревшие свечи; даже молитвенник несчастной императрицы был еще открыт, никто не смел прикоснуться к нему. На стене висела большая картина, изображающая Тайную Вечерю.
На потолке висела стеклянная лампа. Старомодные стулья с полинявшей обивкой, резной стол с книгами, ваза и камин с часами -- вот все убранство этой комнаты. Часы остановились в тот час, когда умерла Жозефина.