Палач встретил поклоном генерала и духовника, затем также поклонился обоим полицейским агентам.
Фигура Гейдемана, освещенная пылавшей свечой, производила неприятное впечатление. Он походил в эту минуту на средневекового палача.
-- Приговоренный на месте? -- спросил Олимпио, входя с духовником в дом палача.
-- Он доставлен мне четверть часа тому назад, -- глухим голосом отвечал Гейдеман. В это время часы на церковной башне пробили двенадцать.
-- Где агент Мараньон? -- спросил Олимпио так громко, чтобы могли расслышать Грилли и Готт.
-- В заднем строении, у слуг.
-- А эшафот готов?
-- Как приказано, благородный господин, смотрите!
Палач открыл заднюю дверь, которая вела на большой, обнесенный высокими стенами двор.
Олимпио со своими спутниками подошел к двери; они увидели посередине двора черный эшафот, наверху которого возвышалась гильотина.