Странно! Евгения боялась этого испанского дона, и однако в тихие часы питала к нему совершенно другое чувство -- ей казалось тогда, что она должна привязать его к себе, что он ей необходим, что она в нем нуждается.
Олимпио молча поклонился.
-- Я догадываюсь о причине вашего прихода, дон Агуадо, -- обратилась к нему Евгения на испанском языке, чтобы никто из бывших в приемной не понял, о чем она говорит с этим таинственным гостем. -- Я получила собственноручное письмо хедива.
Олимпио молчал, ни один мускул его серьезного, мрачного лица не дрогнул.
-- Молодой офицер, которым вы интересуетесь, дон Агуадо, -- продолжала Евгения, чтобы прервать молчание, производившее на нее тяжелое впечатление, -- отомщен. Через одного из невольников хедива удалось поймать обоих преступников и казнить. Вице-король очень опечален этим происшествием и утешается только тем, что оба убийцы не его подданные, а греки.
-- Казнь не может возвратить мне юного друга, которого я оплакиваю и который во цвете лет нашел смерть в далекой стране! Но я привык к потерям -- из трех моих друзей не осталось в живых ни одного, вы это знаете! Благодарю вас за сообщение, -- продолжал он после небольшой паузы. -- Однако другая цель привела меня сюда -- вы решили начать новый поход, новое кровопролитие.
-- Император вынужден начать эту войну, дон Агуадо!
-- Император в руках дурных советников. Откажитесь от этой войны, которая готовит вам гибель.
-- Это невозможно, теперь все должно решиться военным успехом! Я надеюсь, что на этот раз пророчество ваше не сбудется! Мы превосходим противника войском и оружием; победа неминуема, дон Агуадо, Франция того желает!
-- Франция желает и ей нужен мир. В последний раз являюсь к вам, чтобы убедить вас вернуться, в последний раз Олимпио пытается спасти вас.