-- Спасти? -- холодно и самоуверенно сказала Евгения. -- Вы слишком мрачно смотрите!
-- Вспомните о дяде императора, вспомните о проклятии несчастной Шарлотты!
-- К чему... напоминания? -- прошептала Евгения, опираясь на свой роскошный письменный стол.
-- Слушайте меня, пока еще не поздно. Вы окружены неблагодарными, корыстными предателями, которые покинут вас, лишь только увидят первую неудачу вашего оружия, -- сказал Олимпио твердым голосом.
-- Я не ожидаю такой возможности, не верю в нее. Пруссия совершенно одна, остальные немецкие государства с радостью встанут за нас или, в самом неблагоприятном случае, будут нейтральны! Наши войска через четыре недели будут уже за Рейном, и дурные советники возвысятся до титула князей!
-- Слепая, -- прошептал Олимпио, сделав шаг назад, затем громко продолжал: -- Вы вспомните мои слова, когда тщетно будете звать своих любимцев, которых одарили своим доверием! Тогда будет поздно, тогда все будет потеряно! У вас нет никого, кто был бы вам верен в несчастье.
-- Ошибаетесь, -- вскричала Евгения в лихорадочном возбуждении, -- я полагаюсь на Оливье и Грамона!
-- Они первые оставят вас!
-- Затем Шевро, который верен мне, Руэр...
-- Они будут заняты своим богатством, которым обязаны вам; для вас у них не будет времени!