Евгения припомнила другие имена, чтобы убедить Олимпио в невозможности его предположений.
-- А герцогиня Боссано, княгиня Эслинген?
-- Для несчастной императрицы их не будет! У вас нет никого, Евгения, кто был бы верен вам в беде. Для этого нужно раздавать любовь, а не золото и почетные места, для этого нужно делать добро, а не расточать ордена и знаки неблагодарным любимцам. Вы будете покинуты и несчастны!
-- Наконец, -- вскричала Евгения, как бы объятая сомнением, -- вы будете при мне!
Императрица, полная ожидания, посмотрела блестевшими от возбуждения глазами на того, который имел над ней таинственную власть; она напряженно ждала его ответа.
Олимпио пожал плечами.
-- Как! -- сказала она. -- Значит, вы только высказали то, чтс внутренне чувствуете?
-- Я уезжаю с женой в Испанию, чтобы после долгого периода тяжелых ударов судьбы и борьбы насладиться спокойной жизнью.
Евгения чувствовала контраст, представленный ей Олимпио; она очнулась при этих словах, ледяная улыбка скользнула по ее лицу.
-- Утешимся, дон Агуадо, ваш страх и ваши картины никогда не осуществятся, -- сказала она гордо, -- мы предаемся фантазиям и небылицам.