-- Оставить Мец? -- повторил он, предполагая военный мятеж.
-- Сегодня вечером и как можно тише, чтобы никто в неприятельском лагере не мог заметить этого! Завтра нельзя будет уже попасть ни в Шалон, ни в Париж; даже в эту ночь может представиться много опасностей!
-- Что означают эти слова и этот тон, господин маршал? Разве вы не знаете, в чьих руках власть?
-- Если вы откажетесь исполнить мои требования, то я раздроблю голову прежде вам, а потом себе, -- сказал Базен, вынимая из кармана заряженный револьвер.
Наполеон был так поражен этой угрозой, и выражение лица маршала придало последней такой вес, что император отступил шаг назад и сильно побледнел; он знал, что безумно было сопротивляться Базену или велеть арестовать его. Наполеон чувствовал, что он во власти этого человека и что на его стороне все войско.
-- Вы избрали странный способ спасти меня, -- сказал император после некоторой паузы. -- Если бы я не знал ваших добрых намерений и испытанной верности, я приказал бы расстрелять вас! Чего требуете и чего просите вы, господин маршал?
-- Передать мне сейчас же главное командование, государь, -- сказал Базен, снова пряча револьвер в карман, как будто ничего не случилось. -- И немедленно приготовиться к отъезду! Принц и несколько слуг отправятся с вами. Я пошлю кавалеристов проверить дороги. Соблаговолите, государь, передать мне теперь же главное командование над всеми войсками! Это нужно ради безопасности Франции, вашей и принца.
Наполеон видел, что сопротивление бесполезно и что он должен следовать повелительному совету Базена. Он сел к письменному столу, заваленному разного рода бумагами.
Пока император писал полномочие для Базена, тот приказал слугам приготовить все к отъезду императора и принца, храня все в величайшей тайне.
В эту минуту вошедший в кабинет ординарец быстро подошел к маршалу.