-- Только что, ваше величество; дороги к Парижу заняты немецкой конницей; так доносят мои возвратившиеся люди!
-- Отрезаны от Парижа? -- повторил Наполеон в страшном волнении. -- И только несколькими конниками!
-- Уланами, ваше величество.
-- Опять эти таинственные, страшные уланы; мне кажется, господин маршал, что мы все потеряли и что доверием нашим неслыханно злоупотребляли, -- сказал император дрожащим голосом; он говорил тихо, но слова его дышали внезапно овладевшим им гневом.
-- Это было делом императора и его военного министра; вместо доверия следовало быть предусмотрительнее и чаще производить инспекции, тогда не пришлось бы каяться.
-- Совершенная правда, господин маршал, но мы привлечем недостойных к ответственности, и они увидят, что значит злоупотреблять доверием!
-- Слишком поздно, ваше величество, -- возразил Базен, с ледяной холодностью выдерживая взгляд Наполеона.
-- Что это значит? -- коротко спросил император.
-- Сегодня же вечером вы должны вместе с принцем оставить Мец.
Наполеон оцепенел при этих словах, сказанных с ужасающим спокойствием и твердостью.