-- Ради всех святых, это наш милый дон Рамиро, -- вскричал Олимпио. -- Сколько лет уже ничего о нем не слышал и думал даже, что он совершенно забыл и нас и Старый Свет. Будьте радостным гостем, -- продолжал он, дружески обнимая графа Теба.
-- Я привез гостя, -- сказал Рамиро, освободясь от дружеских объятий. -- Инфант Карлос!
Олимпио взглянул на принца, которого знавал еще мальчиком.
-- Я сердечно рад видеть вас, -- сказал он, пожимая руку инфанта, -- теперь я припоминаю ваше лицо! Помните ли вы, что я когда-то научил вас обращаться с ружьем?
Олимпио радостно смеялся, припоминая прошлое.
-- Я хорошо помню вас и ваших знаменитых друзей, которые были лучшими и самыми храбрыми генералами моего отца! Как часто я думал о вас, маркизе и генерале Филиппе Буонавита; моему воображению всегда представлялись герои, когда я вызывал ваши образы.
-- Только один я остался, принц, -- сказал Олимпио, сделавшись вдруг серьезным. -- Все они давно умерли, и я могу жить с. ними только в воспоминаниях, до тех пор пока сам не пойду по указанной ими дороге. Мир их праху! Они были лучшими моими друзьями и защитниками вашего отца! Где то время, когда мы исполняли смелые замыслы, которых боялся сам двор! Где те дни и ночи, в которые мы мчались по степям и горам, не чувствуя усталости! Где то время, когда, прикрываясь масками во время карнавала, мы пробирались ко двору и всегда исчезали в минуту опасности, точно так, как в эту последнюю войну прусские уланы, храбрость которых мне нравится... все прошло, все миновало...
Валентино незаметно удалился.
Вероятно, он сообщил своей госпоже, кто так внезапно приехал к ним в гости.
-- Воспоминания отрадны, дон Агуадо, -- сказал Рамиро и пошел с инфантом и Олимпио по парку.