-- Это наслаждение усиливается еще и тем, что в воспоминаниях восстают только светлые образы. Все темные стороны прошлого исчезают. И однако грустно, что все эти радости более не воротятся! Становишься старше и старше и приближаешься к вечному покою! Семейное счастье...
-- Поздравляю вас от всего сердца с наследником вашего рода, -- перебил Рамиро.
-- Благодарю вас! Этот мальчик сильно радует меня; семейное счастье, конечно, имеет свои радости, но они совершенно иные, чем те, которые я некогда делил с Филиппо и маркизом! Цель моей жизни достигнута, и было бы несправедливо требовать более чем мирного конца! Оставим же эти мысли!
-- Вы довольно трудились и могли вполне насладиться военной славой, дон Агуадо, -- сказал Рамиро. -- Дон Олоцага много рассказывал мне об этом, когда я был мальчиком!
-- Кто совершал такие подвиги, как вы, благородный дон, -- прибавил инфант, -- тот, кажется, вполне заслуживает отдыха на лаврах!
-- Я не заслуживаю такой похвалы, принц, но должно применяться ко всякому образу жизни и не отказываться от счастья, если оно является в другом виде! Счастье, конечно, то, что вы здесь найдете, господа, спокойное, мирное, счастье в собственном семействе! Я соединился со своей женой после сильных бурь, во время которых постоянно носил ее образ в своем сердце. Выдержав испытания, мы удалились от мирской суеты и живем для самих себя! Скажите, дон Рамиро, видели вы дона Олоцага?
-- Я видел его, а также маршала Серрано, прежде чем отправиться сюда, -- отвечал граф.
-- Знаете ли, какое известие я получил ночью по телеграфу? -- спросил Олимпио.
-- Нет, мы четыре дня пробыли в дороге!
-- Маршал Прим убит вчера -- тяжелая потеря для Испании!