Эта минута, казалось, наступила теперь.
-- Олимпио, -- начал маркиз грустным голосом. -- Настало время открыть последнюю тайну, которую я долго скрывал от тебя, моего лучшего друга. Ты должен узнать все, узнать снедающую меня скорбь, и, выслушав мое признание, ты скажешь, был ли я прав или нет.
-- Открой мне свое сердце, ты знаешь мои чувства к тебе! -- отвечал Олимпио, подходя к маркизу и протягивая ему руку. -- Всякое горе становится легче, если есть человек, с кем можно им поделиться.
-- Сядь там, -- сказал Клод де Монтолон, указывая на дальний стул.
В эту минуту вошел Валентино, чтобы зажечь свечи, но маркиз, не желая света в этот час, приказал удивленному слуге не зажигать огня до получения приказания.
Друзья остались наедине.
Клод сложил руки на груди; Олимпио сидел неподвижно.
Наступило глубокое, почти торжественное молчание...
II. ПАЛЕ-РОЯЛЬСКАЯ НИЩАЯ
Наконец маркиз начал глухим голосом: