Тем временем Шлеве со своим бокалом в руке подошел к Арману, чтобы чокнуться, и завел с ним разговор, при котором незаметно, как бы желая что-то сообщить, повел его в Звездную залу.
Эбергард взглянул на монахиню; он уже давно заметил ее высокую фигуру, но узнать, кто эта маска, ему не удалось. И вот он увидел себя с ней наедине. Она подняла свой бокал, который стоял на столе подле бокала графа, и, казалось, намерена была подойти к нему.
Все это произошло так быстро, что только теперь голубое домино подошел к гостиной.
Странное чувство овладело графом при виде монахини, но попытка прочитать что-либо в лице ее была тщетной.
-- Желаю тебе счастья в крестовом походе, маска! -- проговорила монахиня глухим голосом.
Граф Монте-Веро взял свой бокал, все еще пытаясь понять, кто скрывается под маской монахини.
Она подошла к графу, чтобы чокнуться, но бокалы издали немелодичный звук.
Монте-Веро поднес шампанское к губам.
-- Не пейте, Эбергард! -- вдруг крикнул голубое домино, быстро отводя руку графа, сжимавшую бокал.-- Ради всех святых, не пейте, иначе вы погибнете, вино отравлено!
Монахиня отступила назад, как ужаленная змеей, ее сверкавшие гневом глаза устремились на молодого русского офицера, который лишил ее победы в ту минуту, когда она уже считала себя владелицей сокровищ ненавистного Эбергарда, которого ей наконец-то, как она думала, удалось устранить.