-- Кто там? -- громко спросила наездница.
-- Чш! Фрейлейн Лиди, тише! -- прошептала старуха подходя ближе, с важным видом.
-- А, это вы! -- Лиди протянула руку к стоявшему на столе колокольчику, чтобы позвонить камеристке.-- Что вам нужно? Вы опять очень таинственны?
-- Как и следует в подобных случаях, фрейлейн Лиди. Его светлость ожидает в коридоре и просит позволение войти.
-- Вы же знаете, милая Адамс, что с некоторых пор я не желаю говорить с лордом.
-- Я это знаю -- для принца Августа! Но не отталкивайте от себя его светлость, позвольте мне дать вам этот совет! Нужно ли вам говорить, что один может не знать о другом! Берите всех, фрейлейн Лиди; быстро промелькнут дни, когда их светлости стоят у наших дверей!
-- Вы знаете это по опыту?
-- Да, к несчастью! Я вас уже спрашивала, слыхали ли вы о мадемуазель Барбе? У ее дверей тоже стояли их светлости, и она, думая, что это будет продолжаться вечно, наслаждалась с одним, не обращая внимания на других. Теперь никто не знает прекрасной Барбы, но все знают старую Адамс, служащую в цирке из нужды, а между тем обе они одно и то же лицо. Я скажу его светлости, что вы рады его видеть и что он может тотчас войти.
-- Но я еще в трико, милая Адамс.
-- Не беда, фрейлейн Лиди, его светлости не пристало ждать в коридоре. Он может простудиться и умереть. К тому же трико -- тоже одежда, да на вас еще и накидка.