-- А мадемуазель Белла? -- быстро спросил Шлеве, не любивший давать деньги.
-- Этого я не знаю! -- ответила женщина, пожав плечами, и тут же с улыбкой обратилась к лорду, так как уже успела оценить его подарок.-- Не прикажет ли ваша светлость доложить о себе? Фрейлейн Лиди обыкновенно подолгу остается в своей уборной, и вашей светлости будет скучно ожидать ее. К тому же здесь сквозняки.
-- Как ты заботлива! Ну хорошо, моя милая, доложи обо мне молодой артистке.
Старуха, ожидавшая подачки и от Шлеве, сделала вид, что идет в общую уборную. Обе наездницы отскочили от двери и бросились по своим комнатам, где уже были зажжены свечи.
-- Подождите,-- крикнул ей вслед Шлеве, вынимая из кармана золотую монету.-- Не посмотрите ли вы заодно, в своей ли комнате мадемуазель Белла?
-- Очень охотно, ваша светлость,-- отвечала старуха.-- Я тотчас доложу о вас, только, должна признаться, я забыла фамилию вашей светлости.
-- Это не беда, добрая женщина,-- отвечал Шлеве с добродушием благочестивого человека.-- Доложите ей обо мне как о старом господине.
Он говорил отеческим тоном, но старую камеристку не так-то просто было обмануть. Она сделала почтительную мину и вошла в общую уборную, быстро затворив за собою дверь. Как часто она служила посредницей при подобных деликатных обстоятельствах! Она так тонко умела различать высочество, светлость и сиятельство и так ловко обходилась с наездницами, что можно было подумать, будто ей самой некогда приходилось выслушивать подобные доклады.
Старая Адамс знала все тайны наездниц и искусно пользовалась ими.
В черном фуляровом платке, в вылинявшем лиловом платье, которое она носила уже полжизни, в мягких, неслышных туфлях и с кривым носом, который неизменно показывался из двери ранее ее самой, эта обер-гардеробщица цирка неслышно прошла уборную и тихо постучала в комнату прекрасной Лиди.