-- Этот Лопин посмелее мисс Брэндон,-- заметил какой-то господин в толпе.
-- Пока в один прекрасный день не останется навсегда в клетке,-- добавил другой.-- О Брэндон ничего не слышно; бьюсь об заклад, она накормила собой львов.
-- Это стало бы известным; верно, она удалилась на покой, ведь занятие ее было прибыльным. Кажется, уже больше нет билетов?
-- Я и даром не стану смотреть на это,-- воскликнула немолодая работница.-- Полиция должна запретить такое! Проклятый француз хочет взять собственное дитя в клетку -- это просто стыд. Да он просто выродок. Господь не должен давать детей таким людям.
-- Совершенно справедливо,-- поддержал работницу мужчина, шедший рядом с дамой.
-- А у вас много детей?
-- Десять, но я не дала бы ни одного этому мерзавцу, если бы он выложил передо мной и сто талеров! А сто талеров -- хорошие деньги для бедного человека, и я никогда не держала их в своих руках!
Одни смеялись над расходившейся женщиной, другие соглашались с ней, но большинство, не обращая на нее внимания, спешили брать билеты.
Вечером народ со всех сторон валил к цирку. Лопин был доволен -- сбор обещал быть полным, чего и добивался предприимчивый француз.
Однако полиция посетила владельца цирка, обеспокоенная, не будет ли представление слишком бесчеловечным. Но ловкий француз объяснил, рассыпаясь в любезностях, что представление опасно только с виду, а на самом деле ни он, ни его ребенок не подвергаются ни малейшему риску.