Когда я покидал твой дом, на пороге светской жизни, ты, давая мне серьезные наставления, надел на меня амулет, который и сегодня у меня на груди. " Вера, свет и презрение к смерти,-- проговорил ты при этом,-- вот твой девиз".
Знаки эти повсюду сопровождают меня -- посмотри, отец Иоганн, они стали для меня жизненным правилом".
Эбергард дернул за шнурок -- и над мраморным камином разошлась стена. В нише сверкало солнце -- кристаллы так преломляли свет, что оно казалось настоящим. По сторонам ярко горели освещенные им крест и череп:
В эту минуту портьера раздвинулась, и в залу вошли двое. Увидев блестящие символы, они остановились.
Один из вошедших был высок ростом и крепко сложен. Рассудительное и серьезное выражение лица, большие, много потрудившиеся руки да и вся его фигура делали его похожим на Эбергарда. Другой, напротив, был мал ростом и худощав. Его безбородое лицо избороздили морщины. Казалось, он лет на десять старше хозяина дома, в то время как высокий выглядел на столько же моложе.
Оба были друзьями молодости, и теперь, возвратившись на родину, граф снова отыскал их. По странному стечению обстоятельств, одному из них, Ульриху, достался в наследство амулет с теми же тремя символами, что и у Эбергарда. С этими людьми граф мог делиться горем и радостью.
-- Приветствую вас, друзья,-- проговорил Эбергард, обращаясь к вошедшим.-- Проходите и присаживайтесь.
Друзья тепло поздоровались.
-- Нам нельзя засиживаться,-- сказал маленький.
-- Куда же вы торопитесь, доктор Вильгельми? Вероятно, опять что-то стряслось? По вашему лицу, дорогой Ульрих, я вижу, что вы встревожены, поделитесь, чем же. Ведь мы всегда действуем заодно.