За стеной в тени стоял мужчина лет тридцати, плотно закутавшись от непогоды. Он высоко поднял воротник своего дырявого пальто и надвинул на глаза старую серую шапку. Коротковатые брюки и грязные стоптанные сапоги обличали не только его бедность, но и свидетельствовали -- о крайне распутной жизни, между тем как белые нежные руки и подстриженная по-военному борода составляли странный контраст с одеждой.
Этот человек, не имевший жилища и теплой одежды, который мерз теперь за стеной, озираясь со страхом по сторонам, был лейтенант фон Рейц, прежде один из знатнейших офицеров страны, а теперь сотоварищ отъявленных мошенников. Страсть к игре и пьянство разорили его и побудили сначала растратить доверенные ему деньги, а потом сделаться игроком и, наконец, вступить в товарищество с подонками общества. Прежде он пил лишь редкие вина, потом, по истечении срока наказания, довольствовался пивом и, наконец, теперь не брезговал уже и водкой, чтобы только забыться и заглушить сознание своей горькой участи.
Подобного рода жизнь вовсе не единичное явление в столичном омуте. Над его колыбелью благородные родители строили самые радужные планы; они пожертвовали всем, чтобы дать сыну блестящее воспитание, и за все это имели несчастие видеть, как их сын падал все ниже и ниже. В близком будущем его ожидала смерть в реке или работный дом, а может быть, и сук в лесу сослужит ему последнюю службу.
Лейтенант, как для краткости называли его приятели, заметил две приближающиеся фигуры.
-- Это вы? Ночь должна удасться, иначе все прогорит. Клянусь честью, за мной дело не станет.
-- Это вы, лейтенант? -- спросил Кастелян.
-- К вашим услугам. Пора начинать?
-- Самое время. Пойдемте!
-- Как заманчиво мелькает огонек; он напоминает мне "Геру и Леандра",-- засмеялся фон Рейц, выходя из узкого переулка на Соборную улицу,-- только мы будем умнее и не пойдем туда. Нет ли у вас водки, Кастелян?
-- У тебя осталась еще пара глотков, Карл? Дай их прикончить лейтенанту, он всегда готов выпить!