Антонио не содрогнулся, как ожидала Франциска, а сказал:
-- Я заранее знал, что ты мне покажешь.
-- Ты знал? Однако в монастыре никто не подозревает, что этот ребенок родился здесь.
-- Но я знал об этом, и вот, смотри: приказ забрать у тебя ребенка.
-- Ты хочешь похитить моего ребенка?!
-- Сестра Франциска, не называй похищением благонамеренные распоряжения. Ты возмущена, я понимаю. Но достойные отцы не хотят, чтобы ты погибла, а это непременно случится, если откроется твоя тайна. Нечаянный крик ребенка -- и ты разоблачена. Напротив, они желают твоего блага и потому поручили мне взять младенца и передать его честному семейству мещан в Бургосе. Там ты сможешь навещать его, когда пожелаешь. Ребенок останется твоим, и ты сохранишь все свои права на него. Только благодаря влиянию благочестивого Жозе ты избегнешь ужасного наказания, которому непременно подверглась бы здесь.
-- Как заботлив благочестивый Жозе, это чудовище с человеческим лицом! С какой добротою он избавляет меня от наказания после того, как сделал жертвой своего отвратительного сластолюбия!
-- Не считай себя безвинной, сестра Франциска. Женщина всегда сама виновата, когда ее обольщают.
-- Как, и ты еще осмеливаешься упрекать меня?!
-- Я говорю правду: женщина всегда виновата, если ее обольщают. Ты могла оттолкнуть очарованного твоими прелестями брата Жозе, могла защищаться, царапаться, душить его и тем самым спасти свою невинность; но ты этого не сделала и теперь оправдываешь собственное греховное ослепление каким-то насилием, которого быть не могло.