-- Когда будет нужно, я сделаю это в одну секунду,-- ответил почтальон, раскрасневшийся от усилий сдержать лошадей.-- Видите эту рукоятку около моего сидения? Мне стоит только повернуть ее, и все четыре колеса тотчас же затормозятся.
-- Так тормози же, черт возьми! -- воскликнул Мартин, видевший, что коренники уже в мыле и с трудом удерживают карету.
Экипаж вдруг покатился с еще большей быстротой, спуск становился все круче и превратился в ущелье, зажатое между отвесными скалами; тьма сгустилась, и видна была только узкая полоска неба над головой, усыпанного ранними звездами.
Эбергард, как всегда в минуты опасности, сохранял удивительное спокойствие и не проронил ни слова; Сандоком же овладел страх, когда он увидел, что карета разгоняется все больше и больше.
Мартин, лучше всех сознающий грозящую им катастрофу, понял, что нельзя терять ни секунды. До сих пор он полагался на опытность и силу почтальона, но сейчас терпение его лопнуло.
-- Поверни же наконец рукоятку! -- громовым голосом воскликнул он и перехватил вожжи своими могучими руками.
Почтальон исполнил его приказание, но карета продолжала катиться со все возрастающей скоростью и незаметно было, чтобы колеса затормозились. Почтальон все больше закручивал рукоятку и вдруг, примерив расстояние, отделявшее его от земли, воскликнул с притворным ужасом:
-- Винт тормоза сломан, соскочил!... Да сохранит нас Пресвятая Дева, мы пропали!...
Мартин, побагровев от усилий, пытался сдержать мчавшихся лошадей. Почтальон вдруг соскочил с козел и мгновенно исчез в темноте -- не потому ли он отважился на этот головоломный прыжок, что считал гибель кареты неизбежной?
Обеспокоенный Эбергард выглянул в окно и увидел перед собой лишь крутую стену ущелья, по которому они мчались, и невозможно было определить ни конца этого сумасшедшего спуска, ни глубины ущелья. Ветви деревьев почти касались раскачивающейся в разные стороны кареты, и Эбергард, сохранивший в эти критические мгновения присутствие духа, крикнул Мартину: