-- Этот монах,-- сказал патер,-- нарушил обет целомудрия -- соблазнил после совершения богослужения десятилетнюю послушницу; вон тот,-- продолжал старец, указывая на молодого монаха, который, сидя в углу на корточках, дико озирался по сторонам и скрежетал зубами,-- тот тяжко согрешил против обета послушания...
-- Но ведь он сумасшедший,-- произнес Эбергард.
-- Поэтому он и останется до конца своей жизни в этой келье. Разве светские законы не призваны ограждать общество от опасных преступников? Разве не заключают в дома умалишенных тех, кто утратил рассудок? О, святые отцы Санта-Мадре мудры и справедливы!
Эбергард содрогнулся при виде этих несчастных, наказанных с такой строгостью и фанатичным рвением, на какое способна только инквизиция.
-- Несчастные! -- воскликнул он с дрожью в голосе.-- Не лучше ли было воздействовать на них кротостью и милосердием?
-- Кротость вредит, когда она действует в ущерб справедливости! Взгляните на этого монаха,-- продолжал патер, когда Антонио отворил дверь в келью, где лежал маленький человечек с неестественно блестящими глазами.-- Он тяжко согрешил против обета нищеты: обокрал монастырскую казну, и его милостиво приговорили только к трехлетнему заключению; когда кончился срок его наказания, он украл из Бургосского собора серебряное блюдо. Теперь он заключен сюда на всю жизнь. Согласитесь, что и в миру закоренелые преступники подвергаются пожизненному заключению.
Эбергард двинулся дальше; подземный коридор раздваивался, и на пересечении находился аналой; все трое прошли мимо него.
По сырым ступеням они спустились во второе подземелье. Здесь Эбергард также заставлял себя заглядывать в каждую келью, но находил там только истощенных монахов, жалующихся на то, что мыши и крысы воруют у них черствый хлеб.
Брат Антонио с готовностью отворял каждую дверь, услужливо светил фонарем... Маргариты нигде не было, отчаянье подступало к сердцу Эбергарда.
-- Вы все обошли и везде побывали,-- сказал патер Целестин, когда они осмотрели последнюю келью; дальше была глухая стена.-- Теперь вы убедились, князь, что девушки нигде нет. Ваше желание выполнено.