При мысли об этих визитерах на потрепанном лице Фукса появилась низкая коварная усмешка.
"Эти черные господа очень удивятся, когда найдут гнездо пустым,-- подумал он.-- Представляю, как они кинутся меня искать! Постараюсь их позабавить и самому позабавиться... Но вот бьют часы!"
Фукс считал удары.
"Восемь,-- пробормотал он,-- только восемь. Еще целых два часа надо провести в этом проклятом каземате.
Эй, Фукс, что было бы с тобой, если бы добрый сострадательный барон не протянул тебе руку помощи? Я думаю, тебе было бы несдобровать. С этой машиной, которую придумал человеколюбивый доктор Гильотин и сам на себе испробовал, шутки плохи! Завтра ровно в семь часов ты отправился бы в тот мир, откуда нет возврата и куда ты один раз уже заглянул (разве не может так выразиться тот, чья голова чуть не лежала на плахе). Пятьдесят один год избегал ты этой участи и хорошо понял, как неприятно умирать насильственной смертью. Но увы, все мы эгоисты и не всегда готовы перенести то, что делаем другим.
Как много людей радуется, что я одной ногой стою уже на эшафоте. Их столько, что и не сочтешь!
Первый из них -- это князь Монте-Веро, но у него есть основания радоваться, и я не в обиде на него за это. Когда я выйду отсюда, то первым делом сверну голову его любимцу...
Далее, моей смерти обрадуются полицейские чиновники, потому что избавятся от человека, причинившего им столько забот и писанины,-- о, я это хорошо знаю, сам когда-то был канцеляристом!
Их тоже можно понять -- приходится либо умирать с голоду, либо самим воровать и брать взятки; попробуй-ка прокормить семью на жалованье пятнадцать талеров в месяц, при этом прилично одеваться и платить налоги! Они и шагу не могут ступить без особого соизволения начальства, только голодать им дозволяется в любое время!
Ну, кто еще? Палач будет рад моей смерти, но и ему я прощаю, так как казни составляют его единственный доход.