Эбергарда глубоко опечалило это известие; Арман и Вильгельми даже не подозревали, каким близким родственником приходился ему покойный.
-- И мне не суждено было видеть его, говорить с ним! -- грустно сказал князь.
-- Его последние слова принадлежали вам,-- проговорил Юстус,-- мы передаем вам его прощальный привет.
-- Боязнь смерти и сознание того, что дни его, несмотря ни на что, могут быть сочтены, побудили его послать за мной и Арманом,-- рассказывал Вильгельми.-- Он все-таки надеялся, что я могу спасти его, он думал, что друг поможет ему лучше, чем все чужие доктора, вместе взятые! Но это была просто-напросто горькая иллюзия; осмотрев его, я понял, что он уже одной ногой в могиле. Присутствующие плакали, зная, что он обречен.
Он призвал нашего Юстуса, чтобы передать ему управление имениями и сообщить свою последнюю волю. До самой смерти он оставался вашим благородным единомышленником, Эбергард, и он, как никто, достоин называться вашим другом! Оставшееся после него состояние оказалось столь значительным, что не только его семейство может жить безбедно, но он завещал кроме того некоторую сумму для ежегодного пособия бедным работницам, не могущим прокормить себя собственным трудом.
-- Узнаю своего брата Ульриха,-- прошептал князь,-- он имел благородное, щедрое сердце!
-- А я считаю своим святым долгом лично и с особой тщательностью исполнить все пункты его завещания,-- вставил Юстус.-- Для меня это двойной долг, так как во всех его желаниях заметно влияние вашего сиятельства.
-- Тело Ульриха, по его предсмертному желанию, перевезено из Палермо в Германию; он хотел быть погребенным на родине, в семейном склепе. Жизнь его была чиста, и да почиет его прах в мире! -- заключил Вильгельми.
Эбергард повел друзей представить Маргарите; Мартину также было позволено войти, чтобы приветствовать господ, прибывших погостить у князя. Приезд их стал благодетельным развлечением не только для измученного душой Эбергарда, но и для Маргариты, не перестававшей грустить со дня гибели юного Иоганна.
Хотя свидание с принцем несколько успокоило ее и вселило смутную надежду на будущее, она нет-нет да и заливалась слезами при одном воспоминании об утраченном сыне.