Уверенность в собственной безопасности все больше овладевала им, и только одно сомнение еще тревожило -- князь Монте-Веро мог узнать о его намерении и по телеграфу передать в Гавр приказание закрыть гавань. Но он не предчувствовал, с какой стороны угрожает ему опасность, не предполагал, что глубоко оскорбленная и униженная им женщина готова любой ценой отомстить человеку, обманувшему ее.
Поздно вечером он достиг оживленного приморского города. Полностью уверенный в себе, он решил зайти сначала в трактир подкрепиться, а затем уже отправиться на борт "Германии" и сыграть там свою роль.
Кроме того он хотел разведать, не слышно ли чего о закрытии гавани, и заранее радовался тому, что теперь ему уже ничто не может помешать. Если даже князь Монте-Веро и закроет гаврскую гавань, он под покровом ночи выберется из города и сядет на корабль где-нибудь в другом месте.
Убаюкивая себя этими надеждами, Фукс шел вдоль пристани, мимо целого ряда корабельных мачт; отовсюду доносились песни подгулявших матросов; жизнь гавани протекала обычным путем, и ничто не указывало на какие-нибудь запреты.
Идя мимо большого парохода, совершающего регулярные рейсы между Гавром, Лондоном и Гамбургом, он заметил на нем нескольких матросов и крикнул им:
-- Эй, морячки! Вы, верно, знаете паровой бриг "Германия", где мне найти его?
-- "Германию"? -- переспросил старый матрос и показал рукой.-- Вот она, в ста шагах отсюда, за тем англичанином, который уходит сегодня ночью.
-- Сегодня ночью? В Лондон? Как называется корабль?
-- Паровое судно "Снодоун", рядом с ним и стоит "Германия".
-- Это напротив таверны "Золотой якорь" с красным фонарем,-- прибавил другой матрос,-- вы не ошибетесь, если пойдете вдоль больверка.