Каждый раз, когда старик Рессет рассказывал свою историю, им овладевало сильное волнение.
-- Судьи мои признали возможность рокового стечения обстоятельств и заменили смертную казнь пожизненной ссылкой на галеры. Мать моя умерла от горя, а братья стали стыдиться своего имени. И вот уже двадцать лет томлюсь я в остроге, и, хотя мне всего сорок, все считают меня стариком!
-- Ведь, наверное, несчастный Арман, здесь есть еще так же несправедливо приговоренные люди? -- спросил Фукс.-- Я не хочу говорить о себе, но поверьте, настоящие преступники свободно прохаживаются, радуясь своим злодеяниям, между тем, как мы, несчастные, должны томиться в цепях.
-- Вы правы,-- согласился Арман.
На следующий же день Фукс не преминул воспользоваться доверием старика и завел с Рыжим Эде разговор по-немецки, так как Арман не понимал этот язык.
-- В одну из следующих ночей цепь, связывающая нас, будет распилена! -- сказал Фукс.-- Освобождение близко!
-- Но куда мы направимся? -- спросил Рыжий Эде, все еще слишком живо помнивший о наказании двух пойманных беглецов.
-- Предоставь мне обдумать это. Мы воспользуемся днем Наполеона, когда все смотрители будут так же, как и в прошлом году, мертвецки пьяны.
-- Ты думаешь бежать сухим путем? -- спросил Эде.
-- Нет, водою!