-- А если нас вернут?
-- Лучше смерть, чем еще пять лет в этом остроге,-- произнес Фукс.
-- Но ведь день Наполеона уже на носу!
-- И слава Богу! Я все уже обдумал и все приготовил.
-- По прибытии в Париж мы будем свободны, а там примемся за поиски того, кому мы обязаны этим пятилетним заключением.
-- Он должен умереть! На этот раз он не избежит моей руки!
-- А сначала надо погубить его дочь! -- воскликнул Эде, когда галера уже подходила к бассейну.
Когда негодяям меняли цепь, Фукс поднял с пола и спрятал длинный кусок железа. Через несколько недель ему удалось сделать на нем зазубрины, и по ночам, когда все каторжники, утомленные тяжелой дневной работой, погружались в крепкий сон, он под стрекот древесного жучка, бред кого-либо из спящих или позвякиванье чьей-нибудь цепи стал подпиливать кольцо цепи, соединявшей его с Эде. Фукс выбрал для распила место, прикрытое другим кольцом, так что его никто не заметил. Вскоре приготовления достигли цели -- одного небольшого напряжения пилы было достаточно, чтобы цель распалась на две части.
Настал день Наполеона. Когда каторжники разошлись по своим камерам, смотрители безмятежно предались попойке, тем более что губернатор и инспектора были на пирушке у коменданта в одном из отдаленных строений.
Фукс и Эде, ожидавшие с нетерпением желанной ночи, легли вместе с товарищами на свои нары и притворились крепко спящими.